Было это давно. За год или два до московской Олимпиады. Родители переехали со Ставрополья в Тульскую область. Вдруг. Неожиданно и быстро.

Я попрощался со своими друзьями, двумя Славками. Получил от них в подарок набор открыток о космосе. И отбыл вместе с семьёй к новому месту жительства. Богородицкий район. Недалеко от Куликова поля. Посёлок Румянцево.

Именно в этом посёлке и располагалась школа, в которую ходили дети как с самого Румянцева, так и с окрестных деревень.

Новенькому всегда сложно. Сложно вписаться в уже существующий коллектив, занять своё место в классе. Да и к тому же роста я, мягко говоря, был невысокого. Метр с кепкой.

Поэтому мне сразу же наваляли. В первый же день. Ну как наваляли. Кто-то толкнул, кто-то подставил подножку. Я и грохнулся. Встал. Отряхнулся. Кто толкнул, непонятно. Ну да ладно.

В классе я старался быть ниже травы, тише воды. Присматривался. Присматривались и ко мне.

За три месяца, проведённых в новой школе, случилось несколько стычек с одноклассниками. Без драки, но неприятных. Друзей у меня не было. Так что заступиться за меня, если что, тоже было некому.

А в начале декабря у нашей отличницы Танечки Макаровой случился день рождения. И не простой, а особенный. Жила Таня с родителями не в посёлке, как остальные дети, а на небольшом хуторе на опушке леса. Отец Тани работал егерем. И жильё у него было поближе к работе. Громадный деревянный дом. Рядом ряд сараев. И огромные сосны, полукругом обступившие всё это хозяйство.

Родители Тани пригласили весь класс к себе в дом. Наготовили еды, накупили напитков. И уехали к знакомым, предоставив молодёжи развлекаться в своё удовольствие. С условием — никакого алкоголя и табака.

Для 12-летних подростков это было настоящее событие. Одни, без взрослых. С ума сойти.

Свой день рождения я не любил.

И виноваты в этом были родители. Когда мне должно было исполниться 10 лет, они решили отметить это событие. Позвали гостей. Взрослых. 10 человек. И несколько детей, которых я до этого знать не знал.

Взрослые спросили у родителей: «Чем увлекается мальчик?» «Читать любит, — ответили родители, — лучшим подарком для него будет книга».

А с книгами в то далёкое социалистическое время была напряжёнка. Мало их было в продаже. Но кое-что было.

Я с нетерпением дождался своего дня рождения. Мама накрыла стол. Отец подарил ей цветы. Потом они торжественно вручили мне прямоугольный свёрток, в котором оказалась книжка Станюковича «Беспокойный адмирал».

Я поблагодарил родителей и принялся было разглядывать книгу. Но в прихожей зазвонил звонок. Пришли первые гости. Я отложил книгу и пошёл в прихожую встречать гостей.

Гости, здоровенный дядька и его маленькая жена, пришли с ребёнком, пятилетним пацаном, который сразу же нашёл общий язык с моими младшими братьями и ушёл играть с ними в соседнюю комнату.

Здоровенный дядька сунул мне в руки книжку. Знакомая обложка. Станюкович, «Беспокойный адмирал».

Я аккуратно положил две одинаковые книжки к себе на письменный стол и пошёл встречать очередных гостей.

Кто-то приходил парами. Кто-то приводил с собой детей. Но дети были или старше меня, или намного младше. Общаться мне было не с кем.

Затем гости сели за стол. За взрослый стол, где были закуски и спиртные напитки. А нас, детишек, посадили за стол поменьше, с тортом и чаем.

Попили, поели.

Взрослые вели оживлённые разговоры, говоря всё громче и громче. Дети помладше переместились в детскую играть в свои малышовые игры. Те, кто постарше, ушли на улицу.

Я остался один за своим письменным столом, на котором стояла стопка одинаковых книжек. 11 «Беспокойных адмиралов» Станюковича.

С тех пор я свои дни рождения не люблю. Неуютно я себя чувствую. Зато чужие праздники мне всегда нравились. Подарил подарок и развлекайся в своё удовольствие.

А тут не просто день рождения. А день рождения без взрослых. И с танцами.

Родители Танечки к празднику подготовились основательно: нарубили салатов, сделали селёдку под шубой, привезли из города два ящика шипучки. Всё приготовили, расставили, разложили, приняли гостей, пересчитали всех нас и уехали до вечера к родственникам.

Собрался практически весь класс. Человек 25. Девочки были в нарядных платьях, мальчики в новеньких сорочках и свитерах. Смотрелись мы совсем по-другому, чем в школе.

Каждый подарил имениннице подарок. Я принёс один из экземпляров «Беспокойного адмирала». Это была предпоследняя книга, которая у меня осталась в наличии. Девять экземпляров я уже довольно успешно подарил своим сверстникам на их дни рождения. Сам я, кстати, эту книгу так и не прочитал. И, наверное, так никогда и не прочитаю.

— Желаю тебе здоровья и быть умной девочкой, — сказал я Тане и протянул ей подарок.

— Спасибо, — ответила одноклассница и спросила: — Интересная книга?

— Очень, — честно соврал я, — зачитаешься.

Таня кивнула, поблагодарила меня и пригласила в дом.

Из прихожей я попал в большую комнату, где вдоль стенки стояло несколько столов, уставленных тарелками с едой. Столы тянулись в другую комнату поменьше. Как-то так получилось, что в меньшей комнате обосновались мальчишки. Была ещё одна комната в доме, которую оккупировали девчонки. Они устроили там раздевалку.

Большая часть большой комнаты была пустой. В углу стоял журнальный столик с проигрывателем и кипа пластинок: Як Йола, Алла Пугачёва, София Ротару. Иностранные исполнители были представлены Карелом Готтом и Анной Герман.

Расселись за столами. Перекусили.

Разбились на группы. Точнее говоря, на две группы. По гендерному признаку.

Девчонки крутились около проигрывателя. Мы, сильная половина класса, столпились в маленькой комнате. Делая вид, что ещё не все салаты попробовали и что нам надо о чём-то срочно поговорить.

Кто-то поставил пластинку «Когда цвели сады». Дом наполнился музыкой и пронзительным женским сопрано, от которого побежали мурашки по коже.

Наступило время танцев. И кому-то надо было сделать первый шаг — пригласить одну из девочек.

— Ну что? Кто первый пойдёт? — вдруг подал голос самый хулиганистый из класса, Арик Мартиросян. — Кто самый смелый?

Народ промолчал. Смелых не оказалось.

— Именинницу не приглашать, — вдруг хриплым голосом продолжил Мартиросян, — я её сам приглашу. А кто пригласит, ноги сломаю.

И почему-то покраснел.

— Вот и приглашай, — посоветовал ему один из одноклассников.

— Потом, — глядя куда-то в сторону, сказал Арик, — надо сначала разогреться.

Но разогреться не получалось. Все трусили, поглядывая на стайку наших девчонок, толкающихся и хихикающих у противоположной стены. Девчонки стреляли по нашей оробевшей толпе глазками и о чём-то шушукались, ожидая, когда хоть кого-то из них пригласят на танец.

Но желающих первым пересечь импровизированный танцпол и пригласить на танец девочку среди сильной половины класса не было.

Вместо Герман зазвучала Пугачёва. Пауза затягивалась. Неприлично затягивалась.

И тут я решился.

— Кто из девчонок танцевать умеет? — спросил я, нарочито медленно вытирая руки о льняную салфетку.

Все посмотрели на меня.

— Ленку Ковальчук на бальные танцы родители в Богородицк возят, — сказал кто-то, — раз в неделю.

Ленка стояла с краю от основной кучки девчонок и о чём-то говорила со своей подругой Верой.

Я встал, отряхнул с себя невидимые пылинки и пошёл в сторону Ленки.

Музыка смолкла. Кто-то лихорадочно менял пластинку, чтобы поставить медленный танец.

Я пересёк комнату на негнущихся ногах. Подошёл к Ленке.

Глаза у неё расширились. Лицо пошло красными пятнами.

— Лена, разрешите пригласить вас на танец, — неожиданно громко и звонко сказал я.

Ленка сглотнула. Криво улыбнулась.

— Я не танцую, — вдруг так же звонко выдала мне в ответ и захлопала своими ресницами.

Рядом кто-то охнул. В мужской половине кто-то вполголоса выругался.

Я топтался перед Ленкой, как дурак, и не знал, что делать. По спине тёк пот. Горло пересохло. Внезапно захотелось в туалет.

Наконец, я глубоко вздохнул. Что-то промычал про следующий раз и направился в сторону прихожей.

Там я схватил чью-то тёплую куртку и вывалился во двор. Следом за мной вышли два брата-близнеца, Вовка и Юрка. На дворе лежал утоптанный снег. Было морозно. Вечерело.

— Вот она тебя отшила, — сказал Юрка и похлопал меня по плечу.

— Не переживай, — поддержал брата Вовка.

— А где тут туалет? — спросил я их.

— В доме, — ответил Юрка. — Но если поссать, то за углом можно, у сараев. Пошли с нами.

И мы втроём пошли вдоль стены за дом по утоптанному снегу.

Между домом и сараями стояла громадная сосна. Её основание было засыпано снегом. К этому сугробу мы и подошли.

Подошли, расстегнули свои штаны и не спеша помочились, растапливая горячей мочой холодный снег причудливыми узорами. Я попробовал нарисовать на сугробе сердце, но хватило меня только на половину картинки.

Вдруг за углом раздался голос нашей старосты класса, Ларисы Коротких.

— Где Вадик? — спросила она у кого-то.

— С близнецами за угол пошёл, — ответили ей.

Мы резко прекратили наши художества и принялись застёгивать брюки. Вовка с Юркой справились мгновенно. А вот у меня заело молнию, в которую попала рубашка.

Я дёрнул молнию раз, другой. Отвернулся к сугробу. Запахнулся курткой. Предстать перед девчонкой с расстёгнутой ширинкой было бы очередным унижением после отказа потанцевать.

За спиной раздались чьи-то шаги.

— Вадик, — услышал я голос Ларисы, — ты что тут? Ты не переживай.

— Я не переживаю, — пробурчал я, стараясь сильнее закутаться в куртку.

— А что вы тогда тут делаете? — задала очередной вопрос Лариса.

— За белками наблюдаем, — вдруг отозвался Юрка, — они тут территорию метят. А мы следим за их поведением. Вон сугроб видишь? Пометили его весь.

И мы все посмотрели на сугроб. Сугроб и действительно был весь в жёлтых дырках. Видимо, до меня с близнецами его уже кто-то посещал.

— Это белки сделали? — спросила Лариса.

— Ну не мы же, — отозвался Юрка. — У них сейчас самое время, для того чтобы территорию метить.

— Да при чём тут белки? — вдруг рассердилась Лариса. — Что вы мне голову морочите? Я насчёт танцев. Мы тут с девочками поговорили с Ковальчук. Она не это хотела сказать. Она растерялась.

— И чё? — спросил я, глядя на сугроб.

— Возвращайся, вот чего, — сказала Лариса. — Она тебя сама пригласит. Не бойся.

— А я и не боюсь, — сказал я, по-прежнему разглядывая сугроб.

В расстёгнутую ширинку задувало. Становилось холодно.

— Между прочим, белки переносят бешенство, — вдруг продолжил свою зоологическую тему Юрка, — очень опасная болезнь.

— Да ну вас, — проворчала Лариса. — Вадик, ждём тебя в доме.

Сзади захрустел снег. Я оглянулся. Лариса скрылась за углом.

Я посражался с заевшей молнией ещё с полминуты и всё-таки застегнул её.

Продрогшие, мы зашли в дом. Скинули куртки, протиснулись в мужскую комнату. Мне пододвинули стул. Кто-то протянул бутылку «Колокольчика».

Я налил шипучий лимонад в стакан и принялся его смаковать. Пузырящийся напиток приятно освежал горло.

Рядом сидели и стояли мои одноклассники и чего-то ждали. Девчонок нигде не было видно. Они все собрались в своей комнате, откуда доносился гул голосов.

— Может, они её там бьют? — вдруг спросил Мартиросян.

— Кого? — удивился я.

— Балерину твою, — сказал кто-то.

Ребята рассмеялись.

В этот момент вдруг открылась дверь из девчачьей раздевалки. Наши девчонки вышли оттуда с серьёзными лицами и опять сгрудились возле проигрывателя. Последней вышла Лена Ковальчук и направилась прямиком к нашему столу. Ребята расступились перед ней. Она подошла ко мне, сидящему на стуле. Глаза у неё и правда были заплаканы.

Все замолчали.

Лена улыбнулась мне.

— Вадик, можно пригласить тебя на танец? — спросила она и замолчала в ожидании ответа.

Остальные смотрели на нас и тоже молчали.

Я заглянул в пустой стакан. Глядя куда-то в сторону, взял новую бутылку «Колокольчика», стоявшую на столе. Открыл её, наполнил стакан, выпил до середины.

Все молчали. Было слышно, как пузырьки газа лопаются на стенках стакана и у меня в горле.

Я перевёл взгляд на Лену. Она стояла и хлопала своими ресницами.

— Не видишь, что ли, я занят, — небрежно бросил я ей.

Класс выдохнул. Одновременно все.

Лена всхлипнула. Закрыла лицо руками и убежала куда-то.

— Красавчик, — заорал вдруг один из близнецов, — мужи-и-и-ик.

— Танцуют все, — вдруг рявкнул Арик Мартиросян и ринулся в большую комнату.

За ним устремились остальные пацаны. Танцевать.

Началось веселье.

Лишь где-то плакала несчастная Ленка.

К ней навсегда приклеилась эта кличка — Балерина.

А я сидел за столом и пил лимонад. И глупо улыбался.

Коллектив принял меня в свои ряды.

Купить книгу

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>